Я из детского дома

Я из детского дома


Бесплатная юридическая консультация:

Роман Чорный — исполнительный директор Гражданской комиссии по правам человека (Санкт-Петербург).

Интервью с Венерой Русиновой, которая из детского дома была направлена в психоневрологический интернат, где права ее были грубо нарушены, и Ириной Владимировной Сафиной, ее общественной защитницей и мастером группы закройщиков профессионально-реабилитационного лицея.

Роман Чорный: Венера, скажи, пожалуйста, как ты попала в детский дом?

Венера Русинова: Я попала в детский дом потому, что моя мать сидела в тюрьме и я родилась в тюрьме. И мне жить негде было, и меня отдали в дом малюток. Я там пожила четыре года, и потом меня перевели в детский дом-интернат N 2 для психонеразвитых детей.

В.Р.: У меня до 12 лет детство было тяжелое, потом полегче стало.


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р. Нехорошо относились, обижали.

Р.Ч.: Как обижали? Что ты помнишь?

В.Р.: Били, наказывали. Убежим куда-нибудь — накажут. Или кто-то чего-то сделает, так всем попадает.

Р.Ч.: А что изменилось после двенадцати лет?

В.Р.: Мы стали говорить, стоять за себя. Может, мы выросли, может, сотрудники изменились. Полегче стало.


Бесплатная юридическая консультация:

Р.Ч.: Скажи, пожалуйста, а какие наказания существовали в том детском доме, где ты жила?

В.Р.: Могли в угол поставить, шваброй ударить, есть не дать, всю ночь могли не спать — под утро ложились.

Р.Ч.: Это как? Вам запрещали спать?

В.Р.: Ну так наказывали: до 12 часов натирали полы, потом стояли «раком».

Р.Ч.: А кто так с вами поступал?


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р.: Персонал детского дома: «саниталочки», воспитатели.

Р.Ч.: Вы жаловались кому-нибудь?

В.Р.: Нам не разрешали. Говорили, что если будете жаловаться, вам еще будет хуже.

Р.Ч.: А училась ты в какой школе?

В.Р.: Как в таковой я в школе не училась. Мы учились при группе: писать, читать, считать. Школы как таковой не было.


Бесплатная юридическая консультация:

Р.Ч.: А что произошло, когда ты стала совершеннолетней и тебе пришло время покинуть детский дом?

В.Р.: У нас в детском доме дети от 4 лет до 18. Меня оставили еще на два года. И я переругалась потом с директором детского дома, и она мне сказала: «Переходи в ПНИ N 10 и там качай свои права» (ПНИ N 10 — это взрослый психоневрологический интернат). И меня перевели.

Р.Ч.: А почему тебя перевели в психоневрологический интернат? Ты вообще знала о том, что ты как сирота имеешь право на получение какого-то жилья — комнаты или даже квартиры?

В.Р.: Нет, я не знала. Потому что у нас в детском доме никому это не надо, и никто не заинтересован в этом. Никто не говорил.

Р.Ч.: А была ли какая-то медицинская комиссия? Беседовала ли ты с врачами-психиатрами, с психологами, когда тебя переводили из детского дома для детей с задержкой психического развития в психоневрологический интернат?


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р.: Нет. Только приезжал директор из этого интерната. Комиссии как таковой не было.

Р.Ч.: Кто-нибудь спрашивал твоего согласия на перевод в этот интернат?

В.Р.: Нет, не спрашивали. Но мне сказали: «Там есть профессия, по которой ты хочешь выучиться — переходи, и они там тебе все предоставят». А в итоге получилось, что ничего нет.

Р.Ч.: Подписывала ли ты какие-то документы о том, что ты добровольно согласна на то, чтобы поехать проживать в психоневрологический интернат?

В.Р.: Нет, я не подписывала. Я уже потом подписывала, когда меня привезли в этот интернат.

åñïëàòíàÿ þðèäè÷åñêàÿ êîíñóëüòàöèÿ:

Р.Ч.: А почему ты подписала? Ведь тебе же это не очень нравилось.

В.Р.: Потому что сказали, что жилье тебе все равно никто не даст. А жить негде, и поэтому пришлось подписать.

Р.Ч.: Скажи, пожалуйста, кем ты сейчас работаешь?

В.Р.: Я работаю в профессиональном лицее уборщицей — вторую половину дня. А в первую половину дня я повышаю квалификацию закройщика и портного.

Р.Ч.: Ты уже работала закройщицей или портным?


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р.: Нет, я два года училась на портного и потом два года на закройщика.

Р.Ч.: Но ты уже шьешь какие-то вещи?

В.Р.: Да. К нам приходят заказчики, я принимаю заказы. Сама все делаю: оформляю, обшиваю, крою.

Р.Ч.: Венера, как ты считаешь, было бы тебе сейчас легче учиться в профтехучилище, если бы ты посещала нормальную школу, если бы ты получила лучшее образование?

Р.Ч.: Спасибо, Венера. Ирина Владимировна, теперь позвольте задать вопрос вам. Как долго вы знакомы с Венерой?

И.С.: Венера обучается у меня третий год. Она закончила обучение по профессии «портной», мы набирали группу закройщиков после этой профессии, и я познакомилась с ней, когда она пришла в мою группу.


Бесплатная юридическая консультация:

Р.Ч.: Ирина Владимировна, как Венера работает, какой она вообще человек? Конфликтна ли она?

И.С.: В группу закройщиков мы набираем обычно тех ребят, которые действительно могут работать. Та мастер, которая обучала ее по профессии «портной», сказала, что Венера девочка способная, обучается хорошо, очень работоспособная и настойчивая — добивается своей цели. Мы ее взяли, хотя редко берем в группу с таким диагнозом. И в первое время, в принципе, были сомнения по поводу Венеры. Когда она отучилась месяца три, я увидела, на что девочка способна, и поняла, что никаких признаков заболевания, которое указано в диагнозе, у нее нет. На протяжении двух лет она училась почти на «отлично», только по рисованию у нее были четверки, а все остальные — пятерки. Она добивается всего сама, и довольно настойчива.

Р.Ч.: Мы не будем сейчас комментировать медицинский диагноз, но все же каково ваше мнение: действительно ли у Венеры есть какое-то отставание в психическом развитии?

И.С.: Я считаю, что нет. На протяжении трех лет, в течение которых мы с ней общаемся, у нас ни разу не было никаких проблем, недоразумений, а тем более каких-то нарушений. Она довольно часто за последний год бывает в моей семье, дома, ко мне иногда приходят знакомые, разговаривают с ней и очень удивляются, когда я говорю, что девочка из интерната, считают, что это шутка. К сожалению, это не шутка.

Р.Ч.: Венера, а у тебя есть подруги в твоем интернате?


Бесплатная юридическая консультация:

Р.Ч.: Скажи, пожалуйста, наверное, среди них есть такие, кто хотел бы выйти замуж? Есть ли там возможность выйти замуж?

В.Р.: Да, много кто хочет выйти замуж, обзавестись детьми, но этого не разрешают. Говорят, что вы психоненормальные и больные — вы не имеете на это право.

Р.Ч.: Венера, скажи, пожалуйста, ты дееспособна?

Р.Ч.: Я тоже так считаю, но я спрашиваю, есть ли у тебя паспорт, дееспособности тебя ведь не лишили?

В.Р.: Да, у меня паспорт на руках, и я могу за свои поступки отвечать.


Бесплатная юридическая консультация:

Р.Ч.: Я, конечно же, знаю, что ты — дееспособный человек и никто тебя не лишал дееспособности по суду, как и большинство тех, кто проживает в психоневрологическом интернате. Они все — дееспособные люди и имеют полное право самостоятельно решать, заводить им семью или нет. И никто их этого права не лишал. Венера, скажи, пожалуйста, чего ты сейчас добиваешься? Чего бы хотела? Ты хотела бы жить вне интерната и получить жилье?

В.Р.: Да. Я хочу добиться, чтобы у меня было свой уголок. Не в интернате, а в городе. Жить как нормальный человек, обзавестись семьей.

Р.Ч.: Ты обращалась к администрации психоневрологического интерната или в районную администрацию с тем, чтобы тебя поставили на очередь на жилье?

В.Р.: Я обращалась в психоневрологический интернат неоднократно, и мне все время отказывают.

Р.Ч.: А чем они это мотивируют? Они вообще как-то мотивируют это?


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р.: Они мне сказали, что сперва надо пройти комиссию при интернате и в диспансере.

В.Р.: Да. Я прошла ее в интернате и в диспансере. Пришло заключение, что я могу жить в городе, но не имею права проживать в коммуналке.

Р.Ч.: Я думаю, что многие из тех, кто сегодня живет в коммуналках, тоже хотели бы жить в отдельных квартирах. Но самое главное, что ты можешь проживать вне интерната. Ирина Владимировна, вы как-то помогали Венере в том, чтобы ее поставили на очередь?

И.В.: Мы собирали документы с Венерой, она проходила комиссию. Я была в этом диспансере, там поднимали вопрос того, чтобы она могла учиться и работать. В интернате было сказано, что она должна год отработать, а только потом ее поставят на очередь. Ответ был такой: «Мы должны знать ее доходы — сможет ли она сама себя обеспечивать». Но дело в том, что те ребята, которые получают профессию и устраиваются на работу, не могут найти хорошо оплачиваемое место только потому, что у всех в паспортах стоит «место проживания — ПНИ N 10», и когда люди не знающие расшифровывают это, то удивляются и ставят ребят на самую низкооплачиваемую работу. Поэтому обеспечить себя они не могут только из-за того, что люди считают, что они находятся на гособеспечении.

Р.Ч.: Венера, я знаю, что вы с Ириной Владимировной недавно дали интервью корреспонденту радиостанции «Свобода». И после того, как прозвучало это интервью в эфире, что-то начало меняться. Тебя ведь пригласили к директору вашего психоневрологического интерната?


Бесплатная юридическая консультация:

В.Р.: Да. Меня пригласили к директору. Он со мной поговорил.

Р.Ч.: Ирина Владимировна, как вы думаете, то, что Венеру вызывают к директору, как-то связано с интервью на радио?

И.С.: Напрямую связано, потому что до этого никто не интересовался ее жизнью и тем, какая ей нужна помощь. Мне хочется, чтобы человек имел возможность жить, как он желает, если он в состоянии жить самостоятельно.

Источник: http://www.index.org.ru/journal/22/chorny22.html

Семья

Татьяна Пластинина из Уфы – специалист по работе с детьми в детском доме. Долгое время она была мамой для всех 40 воспитанников, но потом решила взять под опеку осиротевших мальчика и девочку переходного возраста.

Личная история приемного родительства в ее жизни началась с работы в детском доме. «Я проработала там 15 лет, – рассказывает Татьяна Пластинина. — Так вышло, что и мои родители тоже были послевоенными детдомовскими сиротами.


Бесплатная юридическая консультация:

Детский дом, в котором трудилась герой нашей сегодняшней статьи, была первой экспериментальной площадкой в Башкирии по подготовке детей к передаче в семьи. Это был крупный детский дом на 250 человек. Его персонал стремился воссоздать семейную атмосферу. Тут не принято было разлучать сестер и братьев, что, к сожалению, практикуется во многих учреждениях для детей-сирот до сих пор: детей разделяют по возрасту, а не по семейной принадлежности. Воспитанники детского дома часто бывали у Татьяны: одни проходили социализацию перед тем, как «уйти» в семью, другие проходили адаптацию и боролись с различными психологическими барьерами. Со всеми воспитанниками Татьяна поддерживала тесный доверительный контакт, многие ребята до сих пор общаются с ней.

Родная дочь Татьяны, которой на тот момент исполнилось 4 года, прекрасно ладила со всеми детьми, которые оказывались в семье. Спустя 12 лет успешной реализации программы «Приемная семья» Татьяна Пластинина ушла в декрет, а когда через несколько месяцев захотела вернуться на работу, проект был уже закрыт. Но дети, которые поддерживали связь с Татьяной, по-прежнему приезжали к ней домой.

В это время Валера, который впоследствии стал первым приемным сыном Татьяны, заканчивал 9 класс. До 8 класса он учился на «отлично», потом решил, что это плохо и стыдно и забросил занятия. В 14 лет, после выхода из детского дома, подростка зачислили в профессиональное училище. Парадокс в том, что между этими двумя событиями есть два месяца, в течение которых ребенок предоставлен самому себе: без еды и без жилья. Так он оказался у Татьяны Пластининой.

У мальчика была непростая судьба. В детский дом он попал в 7 лет. Ему поставили диагноз «умственная отсталость», потому что после смерти матери он отказывался разговаривать. Валеру поместили в коррекционный детский дом, где, как выяснилось позже, находилось 30 детей с таким же ошибочным диагнозом.

Несмотря на то, что Валера и Татьяна были давно знакомы, адаптация была довольно сложной. Общаться в стенах детского дома и в семье – это две совершенно разные вещи. Оказавшись в семье, он вдруг перестал разговаривать. Татьяна начала разговаривать за двоих. Она понимала, что подросток испытывает стресс от новой ситуации, ведь он никогда не жил в семье, казалось, его тяготит необходимость жить по установленным правилам. Валера должен был выходить из дома вовремя, являться на занятия без опоздания, слушать урок преподавателя, не отвлекаясь. Ничего этого ему не приходилось делать в детском доме. С учебой у Валеры проблем не было, но поведение «хромало».


Бесплатная юридическая консультация:

На самом деле, что бы ни говорили эксперты, только единицы выпускников, выходя из детского дома, думают, что все должны подготовить плацдарм для их успешной жизни. Как правило, они растеряны, дезориентированы, испуганы. В какой-то момент Валера перестал ходить на уроки. И это длилось два месяца.

Когда ему исполнилось 18 лет, он решил уйти из дома. Татьяна не стала этому препятствовать, тем более, что финансово он был довольно защищен: на его сиротской сберегательной книжке накопилось около ста тысяч рублей. Жизнь покажет, чего добьется этот мальчик, подумала Татьяна и отпустила приемного сына, уверяя, что в этом доме ему всегда будут рады вновь.

Валера вернулся примерно через полгода. За это время он чуть не бросил училище, потому что устроился на работу, где ему не платили денег. Жил он у «добрых людей», которые обналичили все его деньги. Ему хотелось независимости, свободы и самостоятельности, но он оказался попросту не готов к тому, чтобы быть взрослым.

После окончания училища Валеру долго не брали на работу. Узнав, что он детдомовский, работодатели боялись возможных краж или каких-то еще проблем. Валера работал бесплатно, ожидая, что кто-то поверит в него. Но все чаще он ощущал себя неполноценным членом общества. В конце концов, работу удалось найти только благодаря знакомым.

Сейчас Валере 23 года. Он живет в семье Татьяны. «Мы решили, что он будет жить отдельно, когда женится, а пока я агитирую его получать высшее образование» – говорит приемная мама.

13-летняя Радмила попала в семью Татьяны, когда та увольнялась из детского дома. До этого ее дважды брали в семью и каждый раз возвращали. Причины фиаско до сих пор остаются неизвестны. «Радмила – идеальный ребенок! Учится на «четверки» и «пятерки», пока уроки не сделает, спать не ляжет, чистюля, неконфликтная» – заявляет Татьяна Пластинина.


Бесплатная юридическая консультация:

Когда ее вернули во второй раз, она долго плакала. О том, как складывались отношения с приемными родителями, она не рассказывала. Стоило немалых усилий научить ее выражать свои мысли, делиться переживаниями.

Администрация детского дома тоже не особенно хотела отдавать ребенка. «У нее переходный возраст, вы ее вернете, как и другие» – говорили Татьяне. Таким образом, процедура усыновления заняла целых 9 месяцев.

Спустя месяц жизни в семье девочка разразилась слезами и заявлением, что уходит назад, в детский дом. «В детском доме нас в комнате 6 человек, и перед сном мы разговариваем. А еще тут нагрузка не такая в школе» – призналась Радмила.

С успеваемостью, как это ни удивительно, были большие проблемы. В детдоме Радмила была отличницей и получала «пятерки», в основном, за старание. А в обычной школе учителя могли себе позволить оскорбить ее за то, что она не могла усвоить какой-либо предмет. Разумеется, эмоционально девочке было тяжело это перенести.

В итоге, и моя дочь, и Радмила прекрасно закончили школу. К сожалению, им пришлось остаться без выпускного бала: у Татьяны не хватило денег, а скидку делать им отказались.


Бесплатная юридическая консультация:

Радмила столкнулась со сложностями при поступлении в институт. Несмотря на льготы, приемные комиссии отказывали девочке. «Все детдомовские поступают, а потом бросают через месяц» – аргументировали они свой отказ. Но девочка добилась своего: сейчас она заканчивает 2 курс, а сессию сдает на заслуженные «четверки» и «пятерки».

Беседовала Марина Глазкова

Благотворительный фонд «Измени Одну Жизнь» помогает детям-сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей, найти своих пап и мам. Для этого мы снимаем видеоанкеты этих ребят. Мы делаем короткие фильмы, в которых мальчики и девочки рассказывают о себе сами – о том, что хотят стать моряками и архитекторами, научиться водить машину, увидеть океан и Красную площадь, завести собаку, а больше всего – найти свою семью.

Источник: http://deti.mail.ru/family/kuda-ya-popal-put-iz-detskogo-doma-v-semyu/

Хотят ли подростки из детского дома жить в семье

Читайте также

Меняет ли подростка из детдома семья: Мнение экспертов

Фонд «Измени одну жизнь» приглашает на конференцию «PRO ПОДРОСТКОВ»

Подросток в приемной семье и в детском учреждении. Запись вебинара Натальи Степиной

«Открыла путь к разрушающему нравственность злу»: Как царская Россия не справилась с проблемой подкидышей

Недавно в одном из интернет-сообществ приемных родителей потенциальная приемная мама поделилась своим впечатлением от посещения столичного детского дома: свежий ремонт, есть бассейн, дети хорошо одеты и ходят на множество кружков. А главное, все ребята старшелет, по словам женщины, уже отказались идти в семью. Воспитатели открыто говорят: наши дети в приемные семьи не хотят, им хорошо в детском доме.


Бесплатная юридическая консультация:

Опустим грустную неофициальную статистику о судьбах детей после воспитания в неестественных условиях «инкубатора для детей» и поговорим о нежелании подростков идти в семью.

Действительно, подростки часто отказываются сниматься в видеоанкетах фонда «Измени одну жизнь».

Этот чудесный Саша согласился сняться в фильме, а потом отказался идти в приемную семью, которая очень хотела его принять

Почему так происходит

Главная особенность подросткового возраста — желание независимости. В этом возрасте все дети пытаются вырваться из-под влияния взрослых. А тут подростку предлагают чужих людей считать своей семьей, жить по чьей-то указке. Пугающая неизвестность. С большой долей вероятности он скажет «нет».

Возможно от подростка уже отказывались, например, кровная бабушка или приемная семья отдали ребенка обратно в детский дом. По статистике больше половины вторичных отказов происходит при так называемой родственной опеке. Но вне зависимости от того, кто отдал его обратно в детский дом, ребенок (как и любой человек, от которого отказались) получает серьезную психологическую травму, после которой «попробовать еще раз» очень сложно. А поскольку после 10 лет ребенок имеет право отказаться идти в приемную семью, именно это он и делает.


Бесплатная юридическая консультация:

Семьям, которые хотят принять подростка, специалисты по семейному устройству часто рекомендуют «гостевой режим», то есть временное пребывание ребенка в семье, на выходных или школьных каникулах.

К сожалению, в списке необходимых документов для оформления гостевого режима (в отличие от опеки и усыновления) нет сертификата о прохождении школы приемных родителей. Хотя лучше пройти школу, чтобы не удивляться проблемному или необычному поведению ребенка и правильно на него реагировать.

Что нужно сделать

Специалист по семейному устройству и приемная мама шести детей Ирина Гарбузенко считает, что в разговоре с подростком, которого вы хотите принять в семью, нужно обсудить каждый из его возможных страхов:

1) Страх неизвестности преодолевается, если вы подробно расскажете ребенку о своей семье, о том, как устроен ваш быт, как вы проводите свободное время. Можно показать фотографии, пригласить в гости.

2) Страх быть неуспешными в новой семье. Даже если у вас по три высших образования, дайте понять ребенку, что если он захочет быть поваром, вы не будете стараться его переделать, перекроить. Ребенку важно услышать, что вы хотите принять в семью именно его, а не идеальный образ или «материал» для усовершенствования. Это будет основой доверия и фундаментом для развития взаимоотношений.


Бесплатная юридическая консультация:

3) Страх навсегда порвать с прошлым, обрубить корни — это страх ребенка, что например, бабушка, которая один раз навестила его 5 лет назад, не найдет его в детском доме, и они больше никогда не встретятся. Или страх, что он никогда не встретится с лучшим другом, который остался в детском доме.

Что можно сделать: обещать, что бабушке дадут знать о его новом месте жительства, если она придет, можно найти ее в социальных сетях или через органы опеки. Обещать приходить в гости к лучшему другу, если ребенок этого захочет.

4) Страх оказаться под опекой у слабых родителей. Родитель обязательно должен быть в активной, «взрослой» позиции, должен стать той самой «каменной стеной» для защиты интересов ребенка. Иногда дети смотрят на притихших потенциальных родителей и отказываются со словами: «Они с нами не справятся».

5) Страх предать остальных детей, оставив их в детском доме: братьев-сестер или друзей. Тут можно объяснить, что у братьев и сестер по-отдельности гораздо больше шансов попасть в семью, и что вы со своей стороны сделаете все, чтобы не прекратить общение и постараться найти им приемные семьи.

6) Страх остаться без материальной поддержки от государства, без квартиры. Этот страх чаще всего культивируют работники детского дома, отговаривая ребенка от семьи. Нужно объяснить, что при опеке и приемной семье все льготы и право на квартиру у ребенка остаются.

Нередко бывает и так, что ребенок сначала говорит, что хочет в приемную семью, а на следующей встрече с потенциальными родителями уже отказывается. Это значит, что сотрудники детского дома или друзья отговаривают его от этого шага. Поэтому, спрашивает ли вас ребенок о чем-то конкретном, или нет, следует обговорить с ним каждый из этих пунктов.

Что думают сами подростки

В интернет-сообществе, упомянутом в начале статьи, высказывались многие родители. Одна из мам показала своей приемной дочке-подростку это обсуждение. Девочка решила написать и свое сообщение-ответ потенциальным приемным родителям. Вот оно:

«Я заметила, как часто рассуждают, что дети после 12 не хотят идти в семью. Хотят! Им это очень важно. Конечно для каждого семья это нечто свое, особенное.

Я всегда старалась работать над собой. Понимать, что у меня и как было, какие эмоции и чем вызваны. Но так делают не все. Мы все со своими ранами и язвами, но это не мешает нам жить. Меня оставили в роддоме, и до 6 лет я жила в детском доме.

Потом меня взяла в семью женщина (я думала, что это семья) и через 3 года отдала обратно в соцучреждение.

Было ли мне больно?

Я боялась доверяться людям. Доверия не было!

Когда ребенка забирают из соцучреждения, это всегда огромный стресс, местами просто паника.

Гостевой режим, на мой взгляд, открывает кучу возможностей.

Общение днем, это еще ничего не значит. Пожить какое-то время в обстановке, где ты будешь, быть может, всегда, важно. Прочувствовать атмосферу и т.д.

Конечно, это в некоторой степени болезненно, уходить из места, где ты нужен и любим. Ну, а как иначе? Пообщались, взяли в семью, а потом ребенок ходит ошалевший от того что не знал, какой вы ночью, или утром.

Это не про: поиграли, и кинули; а про нарастание отношений, про возможность больше быть в доме.

Меня тоже звали в семью, я отказалась. И не удивительно. Ни капли не жалею. Ты живешь как привык, и тут к тебе подсылают взрослую пару, которая ищет себе ребенка. Мне повезло, что я уже имела право голоса. Я же совсем не знала этих людей! Кто они такие, чего хотят, а вдруг они будут заставлять меня убирать локти со стола!? Я же так это люблю!

У меня с ними не было никакой сцепки. Я не могла им довериться, черт! Мы даже не общались с ними! Мне просто предложили пойти к ним, а вдруг они тоже меня предадут.

Я жила в учреждении до этого года, и видела свою жизнь однообразной, никому не нужной. К нам приходили волонтеры, нас заставляли улыбаться, общаться, а мне этого было не надо. Вот совсем не надо. Какие-то экскурсии, на которые нас отправляли не по нашему желанию.

Я занимаюсь в цирковой студии — это я выбрала сама, и тренировки не прогуливаю, и там мне интересно, там я открыта, там меня понимают и слушают.

Потом я встретила Марину, и я не побежала с воплями: «вот мое счастье, забери меня в семью»! У нас потихоньку развивались отношения. Она сразу меня полюбила, а я нет, я просто сначала видела в ней друга. Потом мы начали проводить вместе выходные. Вскоре Марина изъявила желание взять на меня опеку, и я согласилась, но потом испугалась (мало времени прошло), и мы сошлись на гостевой визе.

…И общались, общались, она заботилась обо мне, и это ценно. Всегда, когда она говорила, что приедет, сдерживала обещание. Один раз не смогла, потому что заболела. И я испугалась: она меня предала, она лжет мне, ей нельзя доверять и т.д.

Мне потребовалось время, чтобы поверить в то, что она всего лишь заболела, а не предала меня.

И вот, я стала готова к опеке, и мы еле ее сделали, и я живу дома. У меня есть свои обязанности, и мы бывает ссоримся, но я верю ей, люблю ее и счастлива, что она у меня есть. Нам бывает непросто, и тогда она сажает меня на кровать, и мы разговариваем. Я верю ей. А она меня понимает, и это то, что я ценю в ней больше всего. Но это появилось не сразу, и это нормально.

Просто на мой взгляд много стереотипов о детях, живущих в детдомах. Мне очень захотелось сказать вам это».

В рамках совместного проекта с МегаФон «Будущее зависит от тебя» мы публикуем видеоанкеты подростков, которым, также как и малышам, очень нужны семьи. Не каждый может взять ребенка в семью, но каждый может дать шанс этим детям, поделившись анкетой в социальных сетях. Присоединяйтесь к проекту «Ангелы-Хранители» и помогайте детям искать своих родителей.

Если у вас появились вопросы о семейном устройстве детей из детских домов, вы можете обратиться в консультационную службу фонда «Измени одну жизнь» «Вопрос-ответ».

Записаться на Skype консультацию для приемных родителей к Ирине Гарбузенко и Дине Магнат можно здесь.

Добавить в избранное 1

5 комментариев

Есть люди — эгоисты. Этим людям никто не нужен кроме себя, и оочень узкого круга людей. Не нам их судить. Мы с муже готовы усыновить- удочерить ребенка, потому что мы знаем что у нас хватит любви и на этого ребенка! Я хочу сделать кого-то счастливым, и мой муж с этим согласен. Мы знаем, что мы это сможем. у нас есть свой ребенок. И мы планируем усыновление- опеку, и это не важно. Важно то, чего захочет ребенок! Единственное чего мы боимся, что будут конфликты наших детей….. родных и приемных……….. И пообщаться об этом не с кем( М. мне ваш ответ очень понравился! Так по родному, за своего ребенка. Я тоже знаю, что за своих детей так же отвечу. А женщины есть и такие, которые рожать не хотят чтоб внешность не потерять. Или рожают ради мужей, чтоб удержать, а по факту дети им не нужны…. Так что пусть они живут где хотят и с кем хотят. Такие «мамочки» точно не нужны приемным деткам.

Victoria Golovinskaya

Дара, спасибо вам за тепло) и удачи вам на пути.

Когда вы пройдете ШПР, школу приемных родителей, там точно будет с кем пообщаться про то, как выстраивать отношения между детьми — и рассказывать будут обязательно тоже, тема важная. А если вдруг именно ваша ШПР будет не из самых удачных, то вот хоть на этом сайте есть семинары про то, как подружить кровных и приемных. Конфликты конечно будут, как же без них, притирка-то у всех членов семьи идет) Главное не замыкаться и быть в контакте с психологами.

Мы пара. Господи, какие сложности! Ты должен угождать маленькому человеку и так, и сяк — а он/она будет кочевряжиться, тебя не любить, ссориться с тобой, размышлять, нужна ли ей семья и т.п. Зачем портить друг другу жизнь? Пусть дети живут в детдоме, потом в положенной им квартире. А пары живут как жили, нежно любят друг друга, берегут свои границы от посторонних, совершенно чужих людей. И все будут довольны. А детку можно свою родную и при помощьи ВРТ родить.

Анна. Живите где хотите и с кем. А я мама девочки, которая написала это письмо. Она теперь любимая дочка. И каждое усилие, сделанное ради нее, того стоило.

Татьяна Мардиросова

Анна, если бы дети из детского дома могли жить обычной жизнью в своей квартире, то никто не прилагал бы столько усилий для того, чтобы устроить детей из детских домов в семьи. Проблема в том, что не могут.

О том, что происходит с психикой детей, которые воспитывались в казенных учреждениях, и о жизни детей, которые вышли влет из детского дома в самостоятельную жизнь и каким образом идет их жизнь — достаточно много информации в сети.

Представьте, что вы не просто побывали в больнице пару недель, к примеру, для операции при аппендиците, а жили там всю жизнь, притом в самое важное для развития время — в детстве. Даже если бы вас окружали добрые нянечки и воспитатели.

Смогли бы вы дальше просто жить так же, как остальные люди?

Добавить комментарий Отменить ответ

Оставить комментарий через соц-сети

Ответить на комментарий

Отменить ответ

Изменяйте жизни детей из детских домов вместе с нами

  • Русский /
  • English

Подписаться на новости

Получать материалы об усыновлении, помощи детям и воспитании

Вход Регистрация Вспомнить пароль

Регистрация

Зарегистрировавшись, вы можете стать Ангелом-Хранителем детей; добавлять в избранное видеоанкеты детей; узнавать, когда дети находят семьи; вести блог; управлять подпиской на новости.

Регистрация

Вспомнить пароль

Всё просто! Укажите адрес электронной почты, и мы отправим вам ссылку для восстановления пароля.

Вспомнить пароль

Ссылка для восстановления пароля отправлена на ваш e-mail. Проверьте почту.

Источник: http://changeonelife.ru/2016/05/16/hotyat-li-podrostki-iz-detskogo-doma-zhit-v-sem-e/

Я из детского дома

Когда мне было 12 лет, мои родители погибли в автокатастрофе. И меня отправили в детский дом. Условия там были плохие, но я быстро к ним привык. Кроме того, я подружился с тремя мальчиками, и мы стали очень сплоченной и дружной компанией. Тогда нашим детским домом управляла директриса, она была хорошим человеком, но очень часто болела. В конце-концов она ушла на пенсию. И её место занял директор, мужчина лет тридцати. Он сразу обратил внимание на нас четверых. Вызвал по одному в свой кабинет и каждому приказывал раздеться, якобы, чтобы проверить нашу физическую форму, нам тогда было лет по 13, и мы не придали этому значения. Ночью он зашел в нашу спальню, разбудил меня и сказал, что ему нужно поговорить со мной в своем кабинете. Я сразу почувствовал неладное, но пошел за ним. Там сидело ещё два каких-то его знакомых. Дальше они потребовали от меня интимных услуг, мне пришлось согласиться. Что я мог сделать в свои тринадцать лет против трех взрослых мужчин? Дальше он вызвал и трех моих друзей по одному в свой кабинет. С ними там происходило то же, что и со мной. Ту ночь я помню смутно урывками, но все-равно это оставило след навсегда. И так стало происходить почти каждую ночь. Удивительно, но остальных мальчиков в детдоме директор не трогал и не вызывал к себе в кабинет. Он вызывал к себе только нас четверых. Иногда, чувствуя свою безнаказанность, он проделывал это с нами прямо в спальне, при других детях. Они делали вид, что спали. Другие дети к нам стали относиться с презрением. Нас сторонились, говорили гадости, иногда даже били. Одного из нас время от времени приезжала навещать старшая сестра (ей тогда было лет 27 и она работала в банке). Брата к себе она не забрала, потому что её муж был категорически против. И перед каждым её посещением директор недвусмысленно давал понять моему другу, что если он хоть словом проговориться, то ему не поздоровиться. И он молчал — слишком он был запуган. Директор был настоящим садистом. Он часто без причины, просто чтобы запугать, запирал нас одних в подвале, морил голодом и т.д.

Сейчас мы все вышли из детдома, но наши души навсегда остались покалеченными. Двое из нас стали законченными наркоманами. Я видел их, они совершенно опустились. Один мой друг вроде бы ведет нормальную жизнь и даже закончил университет. Но у него нет семьи и даже любимой девушки, нет друзей. По его глазам сразу можно сказать ,что это человек, переживший насилие. Он очень замкнутый, и когда мы встречаемся, всегда заводит разговор о мести директору детского дома. Мне кажется, он только об этом и думает. Что касается меня, то моя жизнь сложилась лучше, чем у трех остальных. У меня есть нормальная работа, любимая девушка, но я до си пор вижу кошмары, меня мучают воспоминания.

Недавно встретил того директора. Он совершенно опустился и стал алкоголиком, полубомжом. Потом я узнал, что его уволили несколько лет назад за какой-то скандал.

Вот такая история. Я просто хотел, чтобы кто-то знал о том, что твориться в детских домах и как-то бы помог несчастным детям, пережившим там насилие.

)))) , возраст: 26 / 28.08.2011

Отклики:

Прости, ты не написал свое имя. Мне очень жаль, что такое происходит в детских домах, искренне жаль. Мы с мужем подготовили документы на усыновление двоих деток и теперь, читая твое письмо, я еще больше утвердилась в том, что поступаю правильно.

Одно могу тебе посоветовать, так это пойти к Господу, зайди в церковь, помолись Господу, поговори с Ним и попроси Его, чтобы исцелил душу от этого страдания. И помолись за друзей, они очень нуждаются в этом. Мне действительно очень жаль, читаю и слезы на глазах.

Мой папа был директором интерната 10 лет и я видела, как тяжело ему было и морально и физически. Это было во время перестройки, финансирования практически не было и он ездил по селам и просил детям еду у людей. Но он, как мог, так и помогал деткам. Наверное, мне поэтому и больно так за деток, над которыми так издеваются нелюди.

Держись, родной. И прости этих людей, Бог им судья, отдай это Ему и Он Сам разберется. А тебе желаю полного исцеления, счастья, любви и мира в жизни.

Пусть Бог благословит тебя!

Алеана , возраст: 41 / 29.08.2011

Юлия , возраст: 24 / 29.08.2011

юю , возраст: 29 / 29.08.2011

А вы молодец! Я вижу что вы сильный, добрый и светлый человек. Посоветуйте своему другу обратиться к православному психологу или сходить в храм поговорить с батюшкой.(Вам тоже было бы хорошо). Душевные раны можно и нужно излечить. Рада что у вас есть любимая девушка! Берегите свою любовь. Желаю вам создать семью и нарожать деток. Нужно по-тихонечку отпускать прошлое, его не изменишь.

Храни вас Господь.

Ольга , возраст: 26 / 29.08.2011

Хорошо что выжил, значит оказался сильнее друзей, которые можно сказать, убили себя наркотиками. Ребенка без родителей может обидеть каждый.

Бог помогает, может лечить душевные раны, надеюсь что ты Его найдешь и многое в тебе сможет восстановиться как прежде. Ты сам очень многого добился, это говорит о твоих внутренних качествах. Молись за родителей, душа человека где-то продолжает жить, я думаю они переживают за тебя очень, жаль только что встреча еще нескоро, но такова судьба. Здоровья тебе и всего самого хорошего и доброго.

Рита , возраст: 26 / 30.08.2011

И действительно, выпускники детского дома, где я воспитывалась, сейчас очень отличаются от людей, выросших в нормальных условиях, они надломленные и несчастные; одинокие.

А вам ещё хуже, потому что сексуальное насилие — это не только страшно, но ещё и очень стыдно.

Вы очень сильный человек, самый сильный из вашей четверки, может и вашим друзьям можно помочь? Вашему другу, который получил высшее, образование нужен опытный психолог, а тех двоих можно лечить.

Виктория , возраст: 27 / 10.09.2011

Светлана , возраст: З3 / 15.09.2011

Alex , возраст: 21 / 27.02.2012

Прохожий , возраст: 27 / 21.05.2012

Алиса , возраст: 20 / 25.07.2012

эхомосквичка , возраст: 43 / 19.09.2012

Глеб , возраст: 30 / 23.11.2012

СЭМИ , возраст: 24 / 11.01.2013

Серж , возраст: 17 / 21.05.2013

Серж , возраст: 17 / 21.05.2013

Читающий , возраст: 34 / 06.07.2013

Светлана , возраст: 24 / 16.10.2014

Он жертва насилия, а не прелюбодей какой-то.

Я вообще не разделяю религиозных взглядов, но если исходить из них, то жертве нужно сопереживать и поддерживать, а не формировать культ вины.

Твардовский , возраст: 54 / 03.10.2015

Ты сильный человек,раз смог после всего выжить и не озлобиться на человечество,прости этого человека,бог его накажет по всей справедливости,живи дальше,люби,радуйся жизни,будь счастливым человеком!У тебя все получится!

Анастасия , возраст: 25 / 05.02.2017

Как пережить последствия насилия

Как помочь близким пережить последствия насилия

Философия и психология насилия

Как предотвратить или прекратить насилие

Полезная информация

Последние сообщения в форуме
  • 31.12.2017Марина_ писал(а):Здравствуйте, Аннакот!Напишите название вашей темы ( или ссылку на нее), которую Вы хотели бы удалить.Согласно п.8 правил, созданные темы не могут быть удалены по просьбе автора. Но в случае положительного решения модераторов и администрации сайта, тема может быть удалена.viewtopic.php?t=1261Я.
  • 31.12.2017Здравствуйте, Аннакот!Напишите название вашей темы ( или ссылку на нее), которую Вы хотели бы удалить.Согласно п.8 правил, созданные темы не могут быть удалены по просьбе автора. Но в случае положительного решения модераторов и администрации сайта, тема может быть удалена.Статистика: Добавлено Марина_.
  • 31.12.2017Здравствуйте,я бы хотела удалить свою тему, как это сделать?Статистика: Добавлено Аннакот — Сегодня, 06:30
  • Читать другие сообщения

Последние просьбы

  • 25.12.2017

Мне 12 лет, и меня всю мою сознательную жизнь бьёт старший брат.довольно сильно он меня бьет за то что я с ним разговариваю как с равным ему это не нравиться.я живу с бабушкой и дедушкой я им уже это говорил но они нечего поделать не могут.также он может просто хочет меня побить он заходит в мою комнату обзывает меня я ему говорю в ответ и он начинает драку. Я не знаю что мне делать он недавно уезжал и приехал Помогите советами пожалуйста

Здравствуйте! Мне 26 лет, девушка. Где-то год назад я вспомнила события моего детства, но не могу понять это можно отнести к насилию. Мой отец трогал меня. Он мог залезть в трусы и потыкать пальцем, когда начала рости грудь хватал за них, говорил что так они больше вырастут, если он потрогает. Тоесть дальше я жила и не помнила этого всего. У меня панические атаки начались где-то 2 года назад, и точно помню что после конфликта с ним. После развода с мужем мне пришлось на некоторое время переехать к родителям, там все и произошло, я убегала от него по всему дому, и итоге догнал в комнате, толкнул сильно, ударил, хватался за нож, я реально думала убьёт меня и всех остальных. Все слова сказать ему нельзя, через время поняла что боюсь его страшно, потом что боюсь начальника который кричит, потом ещё кого-то. Сейчас переехала живу отдельно, вроде легче, но на него смотреть не могу. Ещё вопрос такой есть, вот например создам я свою семью, будут у меня дети, что им говорил почему им к деду нельзя?

Просто крик души. Здравствуйте. С 15 лет встречалась с парнем, в 16 он меня изнасиловал(мама не знала) , были слезы, сопли, пыталась выпрыгнуть с балкона сразу же, он вытащил, долго извинялся, подробнее не хочу говорить, не в этом дело. Мы расстались, он сказал друзьям, мол истеричка, бросила. Когда очень больно душевно заменяю душевную боль на физическую, втыкаю иголки в себя, бью стены, кусают до синяков себя. Хочу счастья, хочу настоящего мужчину рядом, хочу быть мамой с любящим и любимым человеком, а не вот это все. Когда все закончится? Я очень устала, правда. Помогите, пожалуйста.

Самое важное

Произошло насилие. Что делать?

Не бойтесь обращаться в милицию

Насилие в семье

Семейное насилие – результат дисгармонии в семье

Как простить виновника

Прощение – это освобождение себя

Дедовщина в армии

Как победить армейскую дедовщину

Чувство вины

Чувство вины может быть проявлением инфантильности

Психологическая реабилитация

Научиться управлять травмой

Виктимность и профилактика насилия

«Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас»

Насилие в семье

Чтобы улучшить отношения с мужем, нужно улучшить отношения с отцом

Произошло насилие. Что делать?

Ваши переживания — нормальны!

«За что мне это?»

Правильный вопрос – не «За что?», а «Для чего?»

Насилие в школе

Лучшей защитой от насилия в школе является здоровое мировоззрение

Последствия изнасилования

Опыт переживания последствий изнасилования: Мне помогло упрямство

Лучшее новое

Уличное насилие

Позиция слабого недостойна мужчины

Жизнь после теракта, катастрофы. Терапия ПТСР

Как жить после теракта или Нормальная реакция на ненормальные обстоятельства

Психологическая реабилитация

Культура переживания травмы

Последствия изнасилования

Освободите память от негативной информации

Дедовщина в армии

Защищай свою честь русского солдата

Истории переживших насилие

Предательство

Истории переживших насилие

Я не грязная!

Насилие в школе

Не бойся школы!

Помощь жертвам насилия: дети

Как пережить последствия насилия, причиненного в подростковом возрасте

Дедовщина в армии

Дедовщина в армии: мужчина должен быть готов рискнуть своим здоровьем

Личность насильника

Каждый насильник должен понимать, что он – отброс

Насилие в школе

Бояться страшно. Действовать не страшно

Уличное насилие

Убить или обезвредить? (часть 1)

© «Ветка ивы».. Группа сайтов «Пережить.ру».

Источник: http://www.vetkaivi.ru/main/help?id=402

Жизнь после детдома

Ежегодно из детских домов России во взрослую жизнь, как в космос, выходят более 20 тысяч человек. Дальнейшая их судьба предельно понятно изложена языком прокурорской статистики: 40% в первые же годы попадают в тюрьму, еще 40% становятся бездомными, 10% кончают жизнь самоубийством. Оставшиеся 10% — это «условно успешные», то есть те, кто не доставляет особых хлопот государству. По-настоящему же успешных — доли процента. Принято считать, что единственный шанс, который дается выпускнику детдома, — это шанс на чудо. Но сами успешные детдомовцы уверены: пока мы будем подменять технологию мистикой, шансов у них не будет никаких

Хэппи-энд

Наталье Пигасовой 26 лет. Она сидит на диване в своей новой квартире. Нет, не той, которую ей в соответствии с законом предоставило государство: часть пищеблока в заброшенном деревенском детском саду. Наталья сидит в своей собственной квартире, купленной в новом доме на свои собственные деньги. Да, в кредит, да, в Раменском, да, час на электричке до Москвы, но эти 40 квадратных метров — результат собственных усилий.

Наташа не слышит моих вопросов, она как будто чем-то оглушена, она вылавливает из пространства нотки незнакомого ей до сих пор состояния и сдержанно улыбается, как Ума Турман. Девушка словно только что вернулась с долгой войны и все никак не может понять, как жить, когда никто в тебя не стреляет.

Это моя вторая встреча с Пигасовой. Первая состоялась семь лет назад в офисе компании, владелец которой, Андрей Захаров, в те времена помогал детским домам, причем не только деньгами, но и возможностями. Он взял на работу 19-летнюю выпускницу детдома из города Шуя Ивановской области, хотя на ее зарплату можно было бы нанять гораздо более опытного офис-менеджера. В первые же дни Наталья шокировала весь коллектив тем, что в свободное время не торчала в аське, а ходила по офису и протирала столы.

— А если тебя все-таки уволят, ты в Шую вернешься? — спросил я ее семь лет назад.

— Нет, не вернусь, — ответила Наталья. — Мне нравится в Москве. Здесь так тихо, спокойно.

— Ну, в смысле никто тебя не знает и можешь стать такой, какой ты хочешь стать. А в Шуе все тебя знают такой, какая ты есть. Там тебе просто не дадут измениться.

Сегодня она работает бухгалтером в Московской теплосетевой компании и учится сразу в двух вузах: на социолога и экономиста. А семь лет назад Наталья первый раз в жизни увидела паркет — в комнате, которую нашла по объявлению: «Пожилые пенсионеры сдадут жилье одинокой девушке». На месте оказалось, что пенсионеры уехали на лето на дачу, а вместо них — пара молодых и здоровых «внуков». Это отлаженная схема по вовлечению в проституцию наив­ных провинциалок. И если бы Наталья пришла в эту комнату одна, ее судьба была бы предрешена. Но с ней были мурзики — люди, которые знают, что чудес не бывает.

Технология мурзика

— Я хочу, чтобы вы запомнили одну вещь: вы здесь никому не нужны. Вы, такие замечательные, молодые — Лена, Веня, Катя, Наташа — не нужны в этом городе абсолютно никому. И я, Герман, такой большой и умный, тоже никому здесь не нужен, а если и нужен, то лишь потому, что я делаю то, что я делаю. Здесь, в Москве, вы будете кому-то нужны, только если будете что-то делать. Порхать над вами никто не станет, наше время стоит очень дорого. Так что подумайте, готовы ли вы принять такие правила. Если нет — мы вас посадим на машину и увезем туда, откуда привезли.

Это тоже было семь лет назад. Герман Пятов, лидер благотворительного движения «Мурзики», совершал душеспасительный наезд на первых участников его нового проекта по адаптации детдомовских выпускников к жизни в Москве. Герман еще не предполагал, что успешность стартующих распределится обратно пропорционально его ожиданиям. Самая умная, Катя Фадина, сойдет с дистанции в первые же дни и попросится обратно в Рыбинск. Веня Кочетков, к которому мы еще вернемся, подавал большие надежды, но подвела гордыня, и через два года он тоже вернулся в свою Шую. Серую мышку Наташу Пигасову мы уже знаем. Но больше всех на первых порах мучились с Леной Фоминой.

— Мы взяли ее в свою фирму секретарем на ресепшн: телефон, бумаги, чай-кофе, встретить-проводить, — мучительно рассказывал мне в то время еще один мурзик Николай Сабинин. — Поначалу от нее стонал весь офис. Когда звонили клиенты, им казалось, что они попали в пельменно-блинную. И самое ужасное — она не хотела меняться. В какой-то момент мы уже отчаялись и стали искать ей замену. Но как только она это поняла, дело тут же сдвинулось с мертвой точки.

Через несколько лет Лена все-таки ушла из компании Сабинина, но уже сама — на повышение в другую фирму. С тех пор она стала небольшой начальницей, выучила анг­лийский, удачно вышла замуж, но знаться с мурзиками, а тем более общаться с журналистами не желает. Говорит, что хочет забыть, как страшный сон, свое детдомовское прошлое и все, что о нем напоминает.

Движение «Мурзики» возникло 10 лет назад как форма благотворительного туризма в уик-энд. Его основатель, пластический хирург Герман Пятов, однажды случайно оказался в детском доме № 72 города Рыбинска, где испытал моральный шок: серые от недостатка материнской любви лица детей, в столовой — меню из двух строчек и майонезные баночки, вместо стаканов». Германа торкнуло, он стал закупать оптом детскую одежду и по субботам развозить ее по детдомам в радиусе 300 километров от Москвы. Постепенно к нему начали прилипать такие же, как он, молодые обеспеченные люди, созревшие для умеренной социальной ответственности. В конце концов Герман превратился в диспетчера благих порывов московского среднего класса.

— Я просто выстраивал логистические цепочки: собирал информацию о том, какие детдома в чем нуждаются, и находил, где эти товары можно дешевле всего купить оптом, — вспоминает Герман. — Новичкам я давал адреса и говорил: «Делайте все сами». С деньгами мы поначалу дела вообще не имели, главное — личное действие. Это вызывало доверие, и через несколько лет в наших рядах уже были сотни мурзиков — от рядовых офисных служащих до владельцев достаточно крупных компаний.

— А почему мурзики?

— Название родилось из эмоции. Это первое слово, которое пришло мне в голову, когда я увидел детдомовских детей. Уже потом мы подвели под эту эмоцию смысловую базу: мурзик — это и тот маленький человек, которому нужно помочь, и тот маленький человек, который может помочь.

За несколько лет мурзики развезли по десяткам интернатов тонны гуманитарной помощи. Но с каждым уик-эндом им все яснее становилось, что принципиально это ничего не меняет. Одетые, обутые и накормленные дети после выхода из детдома точно так же пополняли тюрьмы, улицы, панели. К тому же государство к середине нулевых худо-бедно научилось само обеспечивать свои учреждения.

И тогда Герман решил вкладываться не только в шмотки, но и в мозги. Мурзики начали налаживать в подшефных детдомах производство, устраивать на лето выездные трудовые лагеря, а потом возникла идея давать наиболее перспективным выпускникам шанс на карьеру в Москве. Схема проста: на первые полгода мурзики подыскивают выпускникам жилье, устраивают их на работу в принадлежащие им компании и смотрят, что получится. Главное условие — никаких поблажек, все должно быть как в жизни.

— У них ведь у всех госпитальный синдром, — говорит Герман. — Они даже не знают, как кефир в магазине выглядит. В детдоме они жили хоть и не богато, но на всем готовом. И эту привычку — мне все должны! — чудовищно тяжело преодолеть. Хуже всего, когда к выпускнику прилипает какой-нибудь скучающий альтруист и начинает мазать ему ж… мармеладом: вот тебе чай, кофе, пиво, денежка. Мы вообще терпеть не можем альтруистов. Они работают не на результат, а на процесс. Из-за них мы уже потеряли нескольких перспективных ребят.

На старте московский проект «Мурзиков» вызвал бурную дискуссию в благотворительных кругах. Многие считали, что это безжалостный эксперимент над детской психикой: после искушения Москвой им уже не захочется в своем небольшом городке работать за копейки, и они обречены на деградацию. Но время показало, что эти опасения были напрасными. За семь лет через руки мурзиков прошли десятки детдомовских выпускников, сбежала из Москвы примерно половина, но из них лишь единицы исчезли из поля зрения. После жизни в столице многим у себя на родине легче делать карьеру: по крайней мере они уже понимают, что это такое.

Технология воспа

Детский дом в городе Шуе Ивановской области — это огромное серое здание с длинным коридором между двумя корпусами. Этот коридор — символ стандартной карьеры выпускника. Выходя из стен детского дома, он всю жизнь ищет такие же холодные казенные стены и, как правило, их находит.

— Все наши ребята благополучно устраиваются в жизни. — Директор детдома Анатолий Макаров, человек с неприятными глазами разочаровавшегося в родине чекиста, выдает стандартную лживую фразу, тысячи раз повторенную им и его коллегами на всевозможных конференциях, педсоветах и выпускных вечерах.

Правда, в первые же минуты разговора выясняется, что «устроиться в жизни» — это значит поступить в ПТУ. Это единственный шанс, который предоставляет выпускнику детдома государство. Настолько единственный, что на интернатовском жаргоне выпускников называют «хабзайцами» — от слова «хабза», то есть ПТУ. В этих учреждениях они становятся для педагогов главным источником головной боли, а для однокурсников — физической. Но никакая, даже самая адская головная боль не заставит администрацию ПТУ или колледжа публично сказать про детдомовских что-нибудь плохое. Потому что для их третьесортного образовательного продукта детдом — главный поставщик учащихся, а значит — бюджетного финансирования.

Из детдома в ПТУ, из ПТУ в никуда — эта выстроенная на уровне любого районо цепочка делает бессмысленными любые усилия детдомовских педагогов взрастить в душах сирот хоть какие-то амбиции. Если вдруг завтра директор шуйского интерната сойдет с ума и начнет усиленно готовить своих подопечных к поступлению в вузы, его, скорее всего, вызовут в администрацию и скажут: «Ты чего творишь? Прекратить немедленно!»

В Ярославской области местная благотворительная организация «Друзья русских сирот» недавно провела на эту тему исследование, результаты которого оказались более чем предсказуемыми: 49% поступивших в профессиональные училища детдомовцев с первых же дней учебы не посещают занятия. Из них 8% — по той причине, что уже сидят в тюрьме, остальные просто не хотят. Свое поведение они резонно объясняют тем, что учеба в ПТУ — это не их выбор, за них его сделало государство, вот пусть оно и учится.

Но даже те, кто худо-бедно досиживает до конца учебы, выходят на так называемый местный рынок труда не научившись ничему. И тут государство наносит им последний удар — выдает накопившиеся за долгие годы алименты, которые все это время отчисляли им лишенные прав родители. Даже если те платили минималку, это все равно более 200 тысяч рублей. Какая после этого может быть карьера?

— Училище, которое я закончил, каждый год выпускает 400 человек, — говорит бывший детдомовец Веня Кочетков. — Там примерно половина наших, и большинство даже не пытаются трудоустроиться. А если пэтэушник все-таки приходит на автобазу или в гараж, ему дают ведро и говорят: «Сбегай к завхозу, принеси клиренса». И большинство действительно бегут. После этого с ними тут же прощаются. Потому что клиренс — это не жидкость, а расстояние между самой низкой частью корпуса автомобиля и асфальтом.

Веню Кочеткова мы уже знаем — он из того самого первого мурзиковского призыва. История его успеха началась в 12 лет, когда в интернате сломался грузовик, а денег на ремонт у директора не было. Тогда Веня просто взял учебник по автомеханике, долго его читал, а потом поменял в кардане крестовину. Машина заработала.

— Меня это так удивило, — говорит Веня. — Бац! — и что-то получилось. Я стал по вечерам машины у частников ремонтировать, а когда уже поступил в колледж, начал покупать старый автохлам, приводить его в порядок и продавать дороже. В принципе и в Шуе можно жить, но я решил все-таки поехать в Москву, потому что хотел расти выше.

Когда семь лет назад я впервые пообщался с Веней, то сначала подумал, что Герман меня разводит — подсунул мне мальчика из московской интеллигентной семьи. Поверить, что передо мной человек, который с трех лет жил в детдоме, было невозможно. Он хорошим русским языком излагал очень правильные жизненные установки, он поражал какой-то взрослой спокойной уверенностью в себе, он за несколько месяцев работы водителем в фирме одного из мурзиков зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. У меня не было на тот момент ни малейшего сомнения в том, что за судьбу Вени Кочеткова можно не волноваться.

Веню подвело типичное «заболевание» детдомовца: то, что на языке психологии называется «доминированием защитных форм поведения», а на человеческом — неумением конструктивно разрешать конфликты. Когда уже даже Герман перестал в нем сомневаться и отпустил в свободное плавание, Веня вдруг втихаря уволился, не справившись с элементарной проблемой: у него поменялся начальник — новый руководитель его невзлюбил и стал отлучать от работы, а обратиться за помощью к Герману Веня посчитал ниже своего достоинства.

Еще с полгода он потусовался в Москве — работал в «Макдоналдсе», — но потом вдруг вспомнил, что государство должно ему квартиру, и вернулся в Шую ее выбивать. Занимался этим три года, впал в депрессию, но добился лишь того, что его поставили в очередь без конца и начала. Наверное, этот приступ правдоискательства добил бы его окончательно, если бы не редкое для детдомовца качество: Веня в своей жизни не выпил ни капли алкоголя. Наконец он отчаялся поиметь что-то с государства, и как только плюнул на это дело, его жизнь снова наладилась.

Сейчас он работает на двух работах — водителем на шуйском рейсовом автобусе и помощником автоэлектрика. Недавно купил себе дом — старенький, хреновенький, но свой. С гордостью показывает мне прописку в паспорте. И говорит, что, когда о его поступке узнали бывшие детдомовские воспы (воспитатели), они только пальцем у виска покрутили: «Зачем?! Тебе ведь государство квартиру должно!»

Вот теперь, кажется, мы добрались до самого главного. До чуда. Самого обыкновенного.

Технология Матье

В интернат для трудных подростков, где царит атмосфера вечной войны между отмороженными детьми и осатаневшими взрослыми, приходит новый учитель пения — Клеман Матье. Невероятным напряжением педагогического таланта ему удается увлечь детей пением и организовать из них хор, который сам по себе становится мощным воспитательным инструментом. Это ставит под угрозу исповедуемую директором, мсье Рашеном, репрессивную систему управления. В результате Матье выгоняют с работы, хор распадается, но один из воспитанников, еще недавно считавшийся самым безнадежным, уговаривает свою мать забрать его из интерната, поступает в консерваторию и становится великим музыкантом.

Это краткое содержание французского фильма «Хористы». Он был снят шесть лет назад и за это время стал культовым для всех успешных детдомовских выпускников, с которыми я общался. И этот культ, пожалуй, единственное, что есть у них общего. А значит, здесь и надо копать.

Свой Клеман Матье был практически у всех знакомых мне успешных детдомовцев — учитель музыки, литературы, физкультуры, священник, неравнодушный ветеран войны из соседнего дома, выпускник интерната, которому удалось чего-то добиться в жизни, заводной благотворитель или даже спившийся, но не потерявший патриотического запала военный. Был свой Клеман Матье и в шуйском детдоме. Звали его Анатолий Анатольевич Голов. Он тоже был учителем музыки, но его никто не выгонял: он проработал 35 лет и в прошлом году умер. Практически все его ученики, кто впоследствии добился успеха, были с ним духовно близки. А кто не был близок — успеха не добился. Копаем дальше.

В России сейчас бум развития социальных технологий, история с «Мурзиками» лишь одна из многих. Вопрос «Что делать с выпускниками детских домов?» рождает тысячи ответов, сотни проектов и десятки попыток их осуществить. Социальный креатив бурлит в благотворительных организациях, государственном секторе, церковных кругах. «Напиши ребенку письмо», «Отведи сироту в церковь», «Возьми детдомовца на работу» — реабилитационных технологий как грязи, и их авторы, как правило, ненавидят друг друга, считая, что только они спасают детей, а остальные вредят делу. Про того же Германа Пятова его «конкуренты» рассказали мне гигабайты негатива, да и он сам выдал про других ничуть не меньше.

И все эти проекты вроде методически правильные, нужные и даже искренние, но большинство из них тонет в том, что на профессиональном жаргоне называется «благотворительный вампиризм». Это когда человек идет помогать не ради результата, а чтобы повысить собственную самооценку. В итоге основная часть усилий расходуется впустую или даже во вред. Как сказал мне один из бывших детдомовцев: «Иногда очень хочется надеть майку с надписью “На мне уже многие потоптались. Потопчись и ты”».

Если же смотреть на этот социальный ренессанс трезвым взглядом, то приходится признать: плохих социальных технологий нет. Каждая из них хороша ровно настолько, насколько при ее реализации действует «фактор Матье». Это супербанально, но это так: только человек, который заразит ребенка своим примером, может вытянуть его в мир успешных людей.

Этот «фактор Матье» вполне объясним с точки зрения психологии. Среди исследователей детдомовского синдрома очень популярна теория немецкого психотерапевта Гюнтера Аммона, основателя Берлинской школы динамической психиатрии. По мнению Аммона, всякий человек рождается с потенциалом так называемой конструктивной агрессивности, то есть со стремлением освоить и изменить окружающий мир. И этот инстинкт невозможно подавить ни в одном человеке без ущерба для его психического и даже физического здоровья. При нормальном развитии ребенка эта «агрессия» преобразуется в здоровое творческое начало. При дефектном воспитании она приобретает деструктивный характер.

Система современного детдомовского воспитания практически обрекает ребенка на второй вариант. И сбой в этой системе происходит лишь тогда, когда в ней случайно оказывается «вирус Клемана Матье». Проблема в том, что вероятность появления такого вируса в радиусе восприятия мира детдомовским ребенком неуклонно снижается.

Матье не могут появиться среди педагогов и воспитателей, потому что копеечные зарплаты аккумулируют в детдомах непрофессионалов. Матье все реже встречаются за пределами детдома, потому что человеческая среда в провинциальных городах обедняется, лучшие люди уезжают. На Матье не наткнешься даже виртуально — на экранах телевизоров и страницах книг, потому что страна живет без идеологии и без героев. Подростку для нормального развития жизненно важно почувствовать в себе потенциал какого-то большого целого, но для этого нужно, чтобы оно, целое, существовало в природе.

— И это уже проблема не только детдомовских детей, — считает Оксана Пузенкова, замдиректора школы-интерната, расположенной в деревне Пищулино Смоленской области. — До того как прийти сюда, я долгое время работала в обычной школе, и поверьте, там процент успешных детей не намного выше, чем здесь. Да, они живут в нормальных семьях, но не получают от родителей достаточного вни­мания. Они для детей не авторитет. В сущности, это те же детдомовцы, только их детдом — семья.

Технология Марадоны

«После интерната я закончил ПТУ, а потом служил на атомной субмарине. Подводная лодка очень похожа на детский дом — деваться с нее некуда. Если бы после службы я вернулся в Суздаль, то точно кого-нибудь убил бы и сел в тюрьму. Но в поезде Мурманск — Москва на моем столе лежала замасленная газета, в которой я увидел объявление о том, что Петрозаводское училище культуры предоставляет своим студентам общежитие. Я спрыгнул с уже отходящего поезда, и это меня спасло».

Это цитата из книги Александра Гезалова «Соленое детство». Александр, пожалуй, самый известный детдомовец в России, во всяком случае среди других успешных выпускников. Ему 40 лет, у него куча медалей и орденов, у него звание «Человек года Республики Карелия» и крупнейшая в республике благотворительная организация «Равновесие» — и со всем этим добром он еще несколько лет назад жил на птичьих правах в шестиметровом чулане для хранения лыж петрозаводского интерната № 22. И жил бы там до сих пор, если бы не женился и не уехал в Москву.

В юности у Гезалова была кличка Марадона — за маленький рост, коренастое телосложение и неуемную энергию. Он не идет, а чаще всего бежит, раскидывая руки в стороны, как маленький самолетик. И еще — у него никогда не было своего Клемана Матье. Но это исключение лишь подтверждает правило.

— Плохой детский дом гораздо лучше хорошего детского дома, — объясняет корень своего успеха сам Александр. — Если твое детство было настоящим адом, это может в тебе что-то пробудить для будущей жизни. А благополучный детский дом — это колыбельная песня перед расстрелом. Соломинка для тех, кто уже утонул. Мне повезло: я вырос в очень плохом детском доме.

«Воспы понимали, что управлять интернатом удобно делегируя свои полномочия старшим воспитанникам. А те упивались своей властью, превращая наше детство в ад. Так было и так есть. Уже став взрослым, я понял, что государство — это точно такой же ВОСП. Назначая работникам детских домов мизерные зарплаты, оно отдает еще нормальных детей в руки людей несчастных, ущербных и обозленных. Когда мне было 7–8 лет, я частенько подслушивал, как воспы в курилке говорили о том о сем. Смачно, грязно, порой с ненавистью. Больше всего доставалось мужьям. Я тогда не знал, кто такие мужья — мне думалось, это собаки или еще какие-то животные».

Когда воспитанник Гезалов дорос до старших классов, он устроил в суздальском детском доме ЧП. Он и еще несколько его друзей подбили весь класс отказаться исполнять свои репрессивные функции. Все договорились, что не будут бить младшеклассников. Александр до сих пор не может объяснить, почему это произошло. Возможно, просто предыдущее поколение «опричников» перестаралось, домучив их класс до такого состояния, что механизм психологической компенсации дал осечку. Для воспов это было равнозначно революции. Им наспех пришлось перестраивать всю систему воспитания.

Александр Гезалов тоже очень любит фильм «Хористы». Только он считает, что в его суздальском интернате хор родился сам, без помощи Клемана Матье.

— В дальнейшем выпускники из нашего класса не оправдали привычную прокурорскую статистику, — говорит Александр. — Тех, кто нашел себя в жизни, оказалось заметно больше, чем обычно.

Сам Гезалов долгое время барахтался как мог, сменил кучу работ, но к 25 годам добился лишь того, что остался на плаву, не попал ни в тюрьму, ни на улицу, ни в бутылку. Рецепт этого относительного «успеха» он формулирует так:

— Не пить. Не стремиться получить все и сразу. И… — Длинная пауза. — Остерегаться людей.

— Да. Не бежать в этот мир, раскрыв объятия, пока не научишься разбираться в людях.

— Что ты можешь сказать про меня?

— Давай лучше не будем.

— Нет, давай будем.

— Ну хорошо. Тебе нельзя доверять на сто процентов. Ты человек с благими намерениями, но очень быстро от них устаешь. Вспыхиваешь и гаснешь. Журналисты вообще очень похожи на сирот.

— Посмотри на детдомовцев, которые стоят за забором и просят у прохожих сигареты. И посмотри на журналистов, к которым вышел какой-нибудь ньюсмейкер. Одни и те же лица.

Первым человеком, которому Гезалов все-таки раскрыл объятия, стала актриса Клара Лучко. Это было в середине 90-х. Александр к тому моменту уже дорос до администратора Карельской филармонии, а Лучко приехала в Петрозаводск на гастроли.

— Я сопровождал ее в поездке по республике, рассказывал о своей жизни, и она тогда мне сказала: «Саша, ты должен написать об этом книгу. И ты должен заняться благотворительностью. Ты занимаешься не своим делом, поэтому и стоишь на месте». Так появилось «Соленое детство». И так получилось все, что я сделал потом.

«Я начал“ходить по телам”. Тела чаще всего встречали не вставая. Они только указывали, на какой стул можно сесть. Но я всегда садился на другой, что удивляло: как это я не подчинился? Тогда мы начинали разговор. Когда я понимал, что встреча будет бесплодной, что тело денег не даст, я незаметно прятал чайную ложечку в карман. Чтобы не было ощущения неудачи».

В конце концов Марадоне все-таки удалось выстроить в регионе свою игру. Он учредил благотворительную организацию «Равновесие», которая вписалась во все структуры, способные хоть как-то менять ситуацию: администрацию, епархию, бизнес и даже местное управление исполнения наказаний. Он завалил дом малютки памперсами, застроил регион церквями и часовнями, наладил регулярное общение с заключенными в СИЗО, но главное внимание по-прежнему уделяет своим, интернатовским.

Его проект — клуб будущих выпускников детских домов, в котором их учат помогать друг другу самостоятельно решать элементарные проблемы, не надеясь ни на кого. Его телефон есть у любого карельского детдомовца, и он всегда отвечает на их эсэмэски. Условие одно: не жаловаться, а просить совета.

Перебравшись в Москву, Гезалов вышел на новый уровень — его «Равновесие» теперь будет работать с неблагополучными семьями. Потому что, по мнению Александра, у проблемы детдомовских выпускников есть только одно единственно верное решение — сделать так, чтобы детских домов в России не было вообще. А по-настоящему успешным может считать себя только тот выпускник детдома, кто этого добьется. Ну, или хотя бы попытается.

— Я, конечно, не страдаю манией величия. Я понимаю, что вот так просто собственными руками я это зло не уничтожу, — пишет мне по скайпу Марадона. — Но меня однажды поразила мысль, которую мне высказал один мой знакомый священник — тоже, кстати, бывший детдомовец. Вот Христос — он ведь пришел на землю во времена рабовладельческого строя. И никогда не говорил: «Долой господ!» Но христианство победило этот строй. Люди просто приняли новую веру, и в ней не оказалось места рабовладению. Так что любая система вторична, а первичны человеческие души, и прежде всего твоя собственная. Вот с такими чудесами, Дима, мы и будем работать, а других чудес не бывает.

Фотографии: Сергей Каптилкин для «РР»

«У них ведь у всех госпитальный синдром. Они даже не знают, как кефир в магазине выглядит. В детдоме они жили хоть и небогато, но на всем готовом. И эту привычку — мне все должны! — тяжело преодолеть»

«Устроиться в жизни» — это значит поступить в ПТУ. Это единственный шанс, который предоставляет выпускнику детдома государство. Настолько единственный, что на интернатовском жаргоне выпускников называют «хабзайцами» — от слова «хабза», то есть ПТУ. В этих учреждениях они становятся для педагогов источником головной боли

Свой Клеман Матье был практически у всех знакомых мне успешных детдомовцев — учитель музыки, литературы, физкультуры, священник, неравнодушный ветеран войны из соседнего дома

Solid Edge завоевывает внимание на рынке

Литва припомнила России «оккупированные территории» из-за транзита

  • Курсу доллара предрекли большой скачок

    Курсу доллара предрекли большой скачок

  • Оглавление:

    Выдано Федеральной службой по надзору в сфере массовых коммуникаций, связи и охраны культурного наследия

    Источник: http://expert.ru/russian_reporter/2010/39/deti/

    ×
    Юридическая консультация онлайн